Глава 4 — Первая помощь

Английская версия

 

Почти всё лето Алан провёл, разбирая радиоприёмник отца, который тот получил от приятелей на день рождения.

Великолепный приёмник. Но без FM. А именно там звучала вся новая музыка!

Алан долго мучился сомнениями: разобрать и переделать или оставить как есть?

Спрашивать разрешения у отца было бессмысленно. Ответ был заранее известен.

Отец только развёл руками, впервые увидев промежуточный результат.

С тех пор он неоднократно напоминал Алану, что до его вмешательства приёмник прекрасно работал.

Но Алан стоял на своём: работать и работать как следует — далеко не одно и то же.

К концу августа радиоприёмник занимал почти весь письменный стол. Корпус валялся на полу, динамики стояли на подоконнике, а между ними тянулись провода, образуя конструкцию, которую мама обходила стороной, опасаясь удара током. Даже когда весь этот бедлам был выключен.

Алан был не согласен.

Никогда ещё приёмник не звучал так хорошо.

Просто выглядеть прилично он пока не научился.

Первое сентября, как всегда, наступило неожиданно.

Восьмой класс.

Первый день после летних каникул всегда напоминал организованный хаос.

Смех в коридорах. Дружеские тумаки по плечам. Нескончаемая болтовня. Все наперебой рассказывали о каникулах, хвастались обновками, делились невероятными историями о пляжах, велосипедах и девчонках, которые с каждым пересказом становились всё невероятнее.

Алану особо нечего было добавить.

Радиоприёмник на пляже не бывал.

А знакомые девчонки, которые умудрились так восхитительно повзрослеть всего за три месяца, почему-то не проявляли особого интереса к радиоприёмникам.

Прозвенел звонок.

Парта Алана стояла у окна. Он любил смотреть на улицу во время уроков, за что нередко получал замечания.

Вот и сейчас он смотрел в окно и, как всегда, лишь мельком взглянул на вошедшую учительницу.

Но отвести взгляд уже не смог, потому что рядом стояла она.

Кровь внезапно бросилась ему в лицо, а сердце заколотилось где-то в горле.

Учительница что-то говорила.

Он не слышал ни слова.

До него донеслось только одно имя.

— Жанет.

Она стояла возле доски, оглядывая класс.

Не робко.

Скорее так, словно решала, стоит ли вообще проводить здесь ближайшие несколько месяцев.

Учительница указала на свободную парту.

Жанет прошла между рядами, поставила сумку и села.

Совершенно обычное дело.

Но Алан смотрел так, словно впервые в жизни видел, как кто-то садится за парту.

Перестань пялиться. Ну девчонка. Красивая, конечно. И что?

Алан продолжал смотреть.

Оглянись. Здесь полно красивых девчонок.

Алан продолжал смотреть.

В последующие месяцы её имя зажило собственной жизнью у него в голове.

Стоило закрыть глаза, и на чёрном фоне вспыхивали ярко-красные буквы: Жанет.

Он слушал музыку — и вдруг различал её имя, словно вплетённое в слова песни.

Открывал книгу — и на мгновение ему казалось, что героиню зовут Жанет.

Потом моргал.

Нет.

Не то имя.

Его мозг словно играл с ним в какую-то странную игру.

Это волшебство пугало его.

Он боялся приблизиться к нему.

Боялся заговорить.

Боялся прикоснуться.

Боялся, что стоит ему это сделать — и оно исчезнет.

Поэтому он почти ничего себе не позволял.

Только быстрые взгляды.

Очень быстрые.

Потому что стоило ему задержать на ней взгляд чуть дольше, как щёки начинали предательски гореть.

И однажды она это заметила.

Иногда он ловил её ответный взгляд.

Любопытный.

Удивлённый.

Насмешливо-добрый.

Жанет удивительно легко освоилась в классе.

К октябрю она знала практически всех.

Помнила дни рождения, одалживала книги, делилась обедами и каким-то непостижимым образом всегда знала, кто с кем поссорился и успели ли они помириться.

Она легко смеялась.

Но не над всем подряд.

И уж точно не над каждым.

Однажды после уроков парень из старшего класса шёл за ней по коридору, настойчиво приглашая в кино.

Жанет остановилась.

— Нет, спасибо.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— Ну пойдём. Всего один фильм!

Она несколько мгновений разглядывала его.

— Ты думаешь, если пригласишь меня десять раз подряд, фильм станет интереснее?

Несколько стоявших рядом учеников рассмеялись.

Парень покраснел.

Жанет спокойно пошла дальше.

Алан наблюдал за этой сценой возле двери класса.

Его восхищение Жанет выросло ещё больше.

А вот уверенности в собственных шансах заметно поубавилось.

В ноябре в школе устроили небольшой концерт.

Читали стихи, пел хор, кто-то показывал фокус, который закончился совсем не так, как он рассчитывал, а потом вышла на сцену она, поправила банкетку и положила руки на клавиши.

Несколько мгновений сидела совершенно неподвижно.

Потом заиграла.

Алан достаточно разбирался в звуке, чтобы слышать, что инструмент её недостоин.

Одна из клавиш в среднем регистре слегка дребезжала, а низкие ноты звучали так, словно их завернули в одеяло.

Но где-то посреди пьесы он перестал это замечать и просто слушал.

Когда Жанет закончила, зал зааплодировал, а он хлопал, пока не заболели ладони.

После концерта он неожиданно обнаружил себя стоящим в коридоре всего в нескольких шагах от неё.

Жанет разговаривала с подружками.

Он хотел сказать: «Ты прекрасно играла».

Он повторял эту фразу про себя снова и снова, чтобы не забыть.

Три слова.

Не такая уж сложная фраза.

Он запоминал формулы и подлиннее.

Жанет обернулась.

На мгновение их взгляды встретились.

Алан открыл рот.

Ничего не произошло.

Она улыбнулась.

— Привет, Алан.

— Привет.

Всё.

Вот и весь разговор.

Домой он возвращался до нелепости довольный собой.

Зимой окна покрылись морозными узорами. У входа в класс теснились мокрые ботинки. С крючков свисали промокшие пальто. На полу собирались лужицы.

Алан обнаружил, что Жанет любит петь почти так же сильно, как играть на пианино.

Иногда она что-то напевала, переписывая конспекты.

Иногда выстукивала ритм пальцами по парте.

Однажды на особенно скучном уроке она принялась рисовать маленькие фигурки на полях тетради.

Одна изображала девочку в огромном платье.

Другая — кролика в шляпе.

Кролик выглядел глубоко оскорблённым таким положением дел.

Алан увидел рисунки, когда Жанет передавала тетрадь соседке, сидевшей позади него.

Он едва не улыбнулся.

Жанет поймала его взгляд.

— Что смешного?

— Кролик. Он выглядит недовольным.

— Ещё бы. Он должен быть фокусником, а сам не может выбраться из собственной шляпы.

Алан рассмеялся.

Жанет тоже.

Но тут учительница потребовала тишины, и мгновение закончилось.

Алан вспоминал его ещё несколько дней.

Не из-за кролика.

Хотя кролик был действительно хорош.

А потому, что на несколько секунд разговор с Жанет показался ему почти возможным.

Пришла весна.

Снег исчез со школьного двора, оставив после себя лужи, клочки пожухлой травы и удивительное количество вещей, потерянных за зиму.

Приближались экзамены по физике.

Алан не был блестящим учеником, но физика и электроника давались ему легко.

Однажды на перемене Алан стоял на школьном дворе и размышлял над электрической схемой, которую собирался собрать на выходных.

Вокруг царил привычный хаос.

Кто-то бегал.

Кто-то смеялся.

Кто-то кричал.

Поэтому он едва расслышал собственное имя.

— Алан.

Он обернулся и увидел её.

Она стояла рядом и что-то ему говорила.

Он смотрел ей в глаза.

Ничего.

Ни слов.

Ни звуков.

Только звон в ушах.

Мозг, по всей видимости, покинул помещение.

И тут она рассмеялась.

Слух мгновенно вернулся.

А заодно и дыхание.

Он вдруг понял, что всё это время не дышал.

— Ты ведь не слышал ни слова из того, что я сказала.

Это был не вопрос.

Это было утверждение.

Неужели она действительно понимала, что с ним происходило все эти несколько секунд?

— Ты можешь помочь мне с физикой? — спросила она. — У меня с ней ужасно.

Алан кивнул.

Похоже, восстановился только слух.

Речь всё ещё находилась в ремонте.

— Можем позаниматься вместе в библиотеке после уроков.

И снова — не вопрос.

— Конечно, — услышал он собственный голос.

Голос показался незнакомым.

Жанет улыбнулась.

— Отлично. Я буду ждать.

И повернулась, чтобы уйти.

Волшебство само подошло к нему.

Заговорило.

И почему-то не исчезло.

Последние два урока тянулись медленнее самого времени.

Как густой мёд, стекающий с ложки.

Он то и дело смотрел на часы, начиная подозревать, что секундная стрелка остановилась ему назло.

И всё-таки звонок застал его врасплох.

Класс опустел.

Шум в коридоре затих.

А сердце всё ещё пыталось выскочить из груди.

Жанет он нашёл в библиотеке.

Она почти исчезла за горой книг, разложенных на столе.

В зале было тихо.

Только библиотекарша за своей стойкой перелистывала страницы, и каждая из них шелестела неправдоподобно громко.

Алан подошёл.

— Садись.

Жанет указала на стул рядом с собой.

Он сел.

Вернее, не совсем сел.

Рухнул.

Колени, по всей видимости, решили сложить с себя всякую ответственность.

Жанет несколько мгновений разглядывала его.

Его заметно потряхивало.

— Да ты совсем расклеился.

Она наклонилась к нему.

— Подожди. Я знаю, что делать.

Её губы коснулись его губ.

Поцелуй был коротким.

Жанет отстранилась и внимательно осмотрела его.

— Вот. Первая помощь.

— Что?

— Ты выглядел так, будто сейчас упадёшь в обморок.

Она раскрыла учебник.

— А теперь физика.

Алан смотрел на неё.

— Алан?

— Да?

— Физика. Помнишь?

Он опустил глаза на раскрытую книгу.

Первая задача была о теле, движущемся по наклонной плоскости.

Алан уставился на условие.

Впервые в жизни наклонная плоскость не имела для него абсолютно никакого смысла.

Жанет подождала.

Потом подвинула учебник поближе.

— Алан?

— Да?

— И не надейся. Больше никакой терапии.

Он посмотрел на неё.

Она улыбалась.

Он взял карандаш.

Через час библиотекарша объявила о закрытии.

Жанет принялась собирать книги.

— Ну что ж, — сказала она, — не зря посидели.

Алан посмотрел на листки, испещрённые рисунками, стрелками и непростыми формулами.

— Надеюсь.

Жанет сложила книги в сумку.

— Завтра в то же время?

Он поднял голову.

— Завтра?

— Если ты не занят.

— Нет.

— Отлично.

Она встала.

Алан поспешно собрал свои вещи.

Школьный двор опустел. Несколько учеников задержались возле ворот, а где-то за оградой лаяла собака на что-то, несомненно заслуживавшее её внимания.

Жанет поправила ремешок сумки.

— Тебе в какую сторону?

Алан показал рукой.

— Туда.

— Мне тоже.

Они пошли рядом.

Некоторое время оба молчали.

Потом Жанет тихонько запела себе под нос.

Алан узнал мелодию со школьного концерта.

— Ты тогда её играла, — сказал он.

Она повернулась к нему.

— На концерте?

Он кивнул.

— Ты помнишь?

— Да.

— Тебе понравилось?

— Очень.

Жанет улыбнулась.

— Мог бы и сказать.

Алан опустил глаза.

— Знаю.

Она прошла ещё несколько шагов.

— Ну вот. Теперь сказал.

Они дошли до перекрёстка, где их дороги расходились.

Жанет остановилась.

— До завтра, Алан.

— До завтра.

Она отошла на несколько шагов, потом обернулась.

— И не забудь мой карандаш!

Он посмотрел на карандаш, который всё ещё держал в руке.

Жанет рассмеялась и пошла дальше.

Оглавление  |   Предыдущая глава: Подарок  |   Следующая глава: Пещера