Глава 2 — Один счастливый день

Английская версия

 

Первая коза появилась так неожиданно, что Жанет чуть не проехала мимо.

— Смотрите! — закричала Соня с заднего сиденья. — Смотрите!

Алан обернулся.

— Где?

— Там!

Маленькая коричневая коза стояла на клочке светлой земли между двумя огромными кактусами. Она что-то жевала с глубокой сосредоточенностью существа, всю жизнь посвятившего принятию непростых решений в вопросах диетического питания.

— А-а, — сказал Алан. — Коза.

— Папочка!

— Что?

— Это дикая коза!

— Прошу прощения.

Жанет сбавила скорость.

Выше по склону виднелись другие козы. Коричневые, чёрные, белые и самых неожиданных расцветок. Судя по всему, их предки не слишком заботились о сохранении единообразия семейной внешности.

Вокруг простиралась сухая каменистая земля. Повсюду возвышались кактусы, некоторые выше Алана. Их ветви тянулись к небу, словно руки людей, которые уже очень давно пытались привлечь к себе чьё-нибудь внимание.

Между камнями кое-где пробивались редкие пучки травы. Настолько редкие, что Соня удивлялась, как козам вообще удаётся их находить.

— А почему они не едят кактусы?

— Наверное, едят, — ответил Алан.

— Но у них же иголки!

— Поэтому козы очень осторожные.

Соня задумалась.

— Папочка, а у коз есть языки?

— Разумеется.

— А дырочки в них бывают?

Алан посмотрел на Жанет.

— Твоя очередь.

Жанет улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги.

— Спроси папу. Он у нас учёный.

— Я звукорежиссёр.

— Тогда послушай вопрос.

Соня повторила вопрос.

Алан внимательно посмотрел на козу.

Коза внимательно посмотрела на Алана.

Похоже, ни один из них не был вполне удовлетворён квалификацией другого.

— Подозреваю, — наконец произнёс Алан, — что козы разбираются в поедании кактусов гораздо лучше меня.

— Давай спросим у неё!

Жанет остановила машину неподалёку от козы.

— Прекрасная мысль. Только я не говорю по-козьи.

Соня немного опустила стекло.

— Ме-е-е!

Коза перестала жевать.

Алан медленно повернулся к дочери.

— Где ты этому научилась?

— У козы.

— Ну разумеется.

Коза тоже мекнула, ещё немного посмотрела на них и вернулась к своей трапезе.

— И что она сказала? — спросила Жанет.

— Она сказала, что папа ничего не понимает в кактусах.

— Должен признать, — сказал Алан, — очень умная коза.

Они поехали дальше.

Дорога петляла между невысокими холмами, редкими домами и участками земли настолько красной, что Соня решила: кто-то наверняка опрокинул здесь огромное ведро краски.

Кое-где росли причудливо искривлённые деревья, навсегда склонившиеся в одну сторону. Ветер словно причесал их ветви набок.

Здесь не было ни лесов, ни зелёных лужаек, ни аккуратных рядов деревьев, к которым они привыкли дома.

Казалось, всё вокруг заключило с солнцем негласный договор: сначала выжить, а уж потом заботиться о красоте.

И всё-таки здесь было красиво.

Холмы, словно хамелеоны, меняли цвет под тенями облаков, которые гнал над островом никогда не стихавший ветер. Иголки кактусов вспыхивали серебром. Между двумя грядами холмов вдруг показалась далёкая полоска океана, исчезла и снова возникла по другую сторону дороги.

Соня не переставала вертеть головой, глядя то в одно окно, то в другое.

— Папочка, можно остановиться?

— Мы только что останавливались.

— Но там кое-что есть!

— Здесь везде что-нибудь есть.

— Вот именно!

Жанет рассмеялась.

— Тут она тебя поймала.

Они снова остановились.

Потом ещё раз.

К четвёртой остановке Алан начал подозревать, что запланированная экскурсия по острову может растянуться на несколько недель.

А на пятой сама дорога решила, что с них хватит.

Поперёк неё стояли три осла.

Не рядом с дорогой.

Поперёк.

Один был серый, другой коричневый, а у третьего были такие огромные уши, что Алан невольно задумался, не принимает ли тот спутниковое телевидение.

Жанет остановила машину.

Ослы не шелохнулись.

— Почему они там стоят? — спросила Соня.

— Дорожный патруль, — ответил Алан.

Серый осёл подошёл к водительскому окну.

Жанет осторожно опустила стекло.

В окне появился большой бархатистый нос.

— Здравствуйте, — сказала она.

Осёл обнюхал её.

Потом руль.

Потом сумочку.

— Эй, эй!

«Эй» осла не впечатлило. Он тихо фыркнул.

— Папочка, он голодный!

— Откуда ты знаешь?

— Он сам только что это сказал.

— Ещё один язык освоила?

— Ослиный — лёгкий.

Алан потянулся за небольшим пакетом морковки, который они купили утром.

Уши осла поднялись.

— Ага, — сказал Алан. — Теперь мы говорим на одном языке.

Он протянул Жанет морковку.

Осёл принял её с видом профессиональной деловитости.

К ним немедленно присоединился коричневый осёл.

Следом подошёл обладатель огромных ушей.

— Подождите! — сказала Жанет. — По одному!

Однако все три носа устремились к окну.

Соня завизжала от смеха.

— Папочка! Они в очередь становятся!

— Очень плохо организованная очередь.

Пока Жанет пыталась убедить первого осла, что свою порцию он уже получил, Алан раздавал морковку через заднее окно.

Осёл вежливо выслушал Жанет, после чего снова засунул голову в машину.

— По-моему, он хочет ещё, — сказала Жанет.

— Разумеется. Здесь платная дорога.

— Какая?

— Платная. За проезд надо платить.

Соня посмотрела на ослов с новым уважением.

— Это их дорога?

— По всей видимости.

— А кто им её дал?

— Полагаю, досталась по наследству.

— От кого?

— От родителей.

— А их родители…

— …тоже ослы.

Соня задумалась.

— Значит, эта дорога всегда была их?

— В некоторых семьях собственность именно так и передаётся.

Морковка закончилась.

Ослы — нет.

Жанет посмотрела на Алана.

— Ну?

— Кажется, у нас проблема.

Серый осёл удобно устроился перед машиной. Коричневый чесал шею о придорожный столб. Третий, похоже, подумывал вздремнуть.

Алан открыл дверь.

— Сидите здесь. Я попробую договориться.

Он вышел на дорогу.

Серый осёл повернулся к нему.

— Господа, — начал Алан, — и дамы, если таковые присутствуют. Мы полностью выполнили свои договорные обязательства.

Осёл моргнул.

— Оплата произведена в полном объёме.

Длинное ухо дёрнулось.

— В связи с этим требуем незамедлительно предоставить нам право проезда по дороге общего пользования.

Осёл опустил голову.

Алан подождал.

Затем повернулся к Жанет.

— Переговоры зашли в тупик.

Соня хохотала так, что обеими руками вцепилась в ремень безопасности.

Жанет высунулась из окна.

— Попробуй показать ему водительские права.

— Зачем?

— Может, они этого ждут.

В конце концов ослы всё-таки отошли.

Не благодаря дипломатическим талантам Алана, а потому, что позади появилась ещё одна машина.

Серый осёл осмотрел вновь прибывших, очевидно, оценил перспективу дополнительных доходов и, даже не попрощавшись, прервал переговоры.

Когда они тронулись, Соня помахала ослам рукой.

— Пока! Спасибо!

— За что? — спросил Алан.

— За то, что разрешили проехать по их дороге!

— А-а. Хорошие манеры. Очень важно.

В зеркале заднего вида серый осёл уже стоял у окна следующей машины.

— Успешная бизнес-модель, — пробормотал Алан.

К концу утра они добрались до старого маяка.

Вернее, до того, что от него осталось.

Он стоял на скалистом возвышении над побережьем — бледная, потрёпанная временем башня с осыпавшейся кладкой и пустыми проёмами там, где когда-то были окна. Ветер свистел среди развалин, принося запах соли и сухой земли.

Соня выбралась из машины и посмотрела вверх.

— Он сломался?

— Похоже на то, — ответила Жанет.

— А кто его сломал?

— Время, — сказал Алан.

— У времени нет рук.

— У времени есть ветер, дождь, солнце, соль. Они что угодно разрушат.

— Даже дома?

— Даже дома.

— Даже машины?

— Особенно машины.

Соня с беспокойством покосилась на их арендованную машину.

— И нашу?

— Не сегодня.

Они направились к башне.

У её подножия валялись обломки камней. Из трещин в стенах пробивались растения. Далеко внизу волны разбивались о скалы, на мгновение вспыхивая белой пеной.

Здесь ветер был сильнее.

Одной рукой Жанет придерживала шляпу, другой держала Соню.

— А зачем он был нужен? — спросила Соня.

— Наверху у него был большой фонарь, — объяснил Алан. — Корабли видели его издалека и понимали, где находится берег.

— Даже ночью?

— Особенно ночью.

— Как ночник?

Алан улыбнулся.

— Очень большой ночник.

— Для кораблей?

— Для кораблей.

Соня посмотрела на пустую верхушку башни.

— А кто теперь его включает?

— Никто. Он больше не работает.

Некоторое время она молчала.

— А как же корабли теперь находят дорогу домой?

— Теперь у них есть другие способы.

— А если они тоже сломаются?

Алан открыл рот.

Закрыл.

Жанет с интересом посмотрела на него.

— Ну давай, учёный.

— Звукорежиссёр, — машинально поправил он.

Соня ждала.

— Тогда, — наконец сказал Алан, — полагаю, кому-нибудь придётся придумать новый способ.

Она приняла этот ответ гораздо легче, чем он ожидал.

Возле башни узкая тропинка вела к краю скал. Они пошли по ней, пока Жанет не решила, что дальше заходить уже не стоит.

Шум ветра перекрывал шум прибоя. Они стояли рядом и держались за руки, чтобы не быть унесёнными ветром.

Алан сделал селфи. Ветер растрепал волосы Сони, но она продолжала сосредоточенно всматриваться вдаль.

— Улыбнись!

— Не могу!

— Почему?

— Ветер всё время уносит мой рот!

— Тогда держи его!

Соня прижала обе ладошки к щекам.

Алан сделал ещё один снимок.

Позже он обнаружит, что это одна из его любимых фотографий за весь отпуск.

Не из-за маяка.

А потому, что все трое на ней смеялись.

Кокосы они обнаружили в придорожной лавке под навесом из залатанного брезента.

Устрашающего вида мачо с ещё более устрашающим мачете выбрал из кучи три зелёных кокоса. Несколькими удивительно непринуждёнными ударами он срубил им верхушки и протянул кокосы покупателям вместе с соломинками.

Соня смотрела на него и на его кухонный инвентарь широко раскрытыми глазами.

— Папочка, а ты так можешь?

— И даже не пробовал бы.

— Почему?

— Мне дороги мои пальцы.

Продавец ухмыльнулся улыбкой доброго бармалея.

Соня осторожно отпила из соломинки.

— А это что?

— Кокосовая вода.

— Но она же внутри кокоса!

— Там её и хранят.

— А кто её туда наливает?

Алан посмотрел на Жанет.

— Нет, — немедленно сказала она. — Даже не смотри на меня.

Улыбка бармалея стала шире.

Они допили кокосы в тени.

Впервые за всё утро никто никуда не торопился.

Обедали они в рыбацкой таверне, стоявшей возле небольшой гавани, где ярко раскрашенные лодки покачивались на привязи.

На деревянных шестах висели сети. Вёдра и поплавки валялись беспорядочными кучами. В воздухе пахло солью, жареной рыбой и чем-то пряным, отчего Алан немедленно пожалел, что так плотно позавтракал.

Они выбрали столик под широким навесом.

Отсюда Соне были видны лодки.

— А когда рыбаки выловят всю рыбу?

— Никогда, — ответил Алан.

— Почему?

— Потому что рыбы очень много.

— Сколько?

— Очень-очень много.

— А сколько это — очень-очень много?

— Больше, чем я могу сосчитать.

Соня посмотрела на него с сожалением.

— Ты плохо учился в школе?

Алан взглянул на Жанет.

— Я плохо учился в школе?

— Ты просто уделял всё своё внимание немножко другому предмету.

Появление официанта с огромным графином воды со льдом и запотевшими стаканами спасло репутацию Алана.

Тут же появилось блюдо с жареной рыбой, рисом, овощами и маленькими мисочками соусов, цвета которых варьировались от жизнерадостного жёлтого до угрожающе красного.

Алан указал на красный.

— Это что?

— Очень острый соус, — ответила Жанет.

— А ты откуда знаешь?

— Я плохо училась в школе?

Алан покосился на официанта и подцепил немного соуса кончиком вилки.

— Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Он попробовал.

Две секунды ничего не происходило.

Затем он вытянулся по стойке смирно.

Глаза его расширились.

Он потянулся за стаканом воды.

Выпил.

Потянулся за стаканом Жанет.

Выпил и его.

Соня уставилась на отца.

— Папочка?

Алан торжественно кивнул.

— Превосходный соус.

— Ты плачешь?

— Исключительно от удовольствия.

Жанет подвинула к нему салфетку.

— Ну разумеется.

Официант с невозмутимым видом еле успевал наполнять стаканы. Судя по всему, подобные эксперименты ему доводилось наблюдать не раз.

Алан поблагодарил его, сохранив остатки достоинства.

На перила рядом с их столиком опустилась чайка.

За ней другая.

И ещё одна.

Соня пришла в восторг.

— Они голодные!

— Я тоже, — сказал Алан.

— Но у тебя есть еда.

— Существенная разница.

Мимо входа в гавань проплыл пеликан, широко раскинув крылья и почти не шевеля ими над самой водой.

Соня замерла.

— Папочка.

— Что?

— Смотри.

Алан проследил за её взглядом.

Пеликан повернул, описал круг, затем внезапно сложил крылья и рухнул в воду.

Всплеск.

Мгновение спустя он вынырнул, задрав огромный клюв к небу.

Соня ахнула.

— Он упал!

— Он рыбу ловил.

— Ртом?

— Похоже на то.

— Вот это да!

Птица проглотила добычу и безмятежно поплыла дальше.

Другой пеликан опустился возле рыбацких лодок, где рыбак чистил утренний улов.

Птица ждала рядом с поразительным терпением.

Чайка спикировала вниз и попыталась стащить кусочек рыбы.

Пеликан раскрыл клюв.

Чайка передумала.

— Видишь? — сказал Алан. — Даже у птиц существуют деловые отношения.

— Как у ослов?

— Именно.

— А гавань тоже их?

— Не удивлюсь.

После обеда они спустились к лодкам.

Рыбак бросал обрезки рыбы поджидавшим птицам. С его разрешения Соня тоже кинула несколько кусочков в воду.

Чайки налетели с оглушительным криком.

Пеликаны приближались медленнее, величественные и огромные, пока еда не оказывалась в пределах досягаемости.

Тут величие переставало быть главным.

Один пеликан раскрыл клюв так широко, что Соня попятилась.

— Папочка! Да он может проглотить мой ботинок!

— С таким ротиком вполне возможно.

— А оба?

— Я бы не стал проверять.

Она посмотрела на птицу.

Птица посмотрела на её ботинки.

Соня спряталась за Жанет.

После полудня по улицам с грохотом катил старенький трамвайчик.

Он был раскрашен в яркие цвета. Полированные деревянные сиденья и латунные детали поблёскивали на солнце всякий раз, когда трамвай поворачивал.

Соня настояла на том, чтобы сесть у окна.

Потом потребовала, чтобы Алан сел рядом.

Затем передумала и захотела сидеть с Жанет.

А потом решила, что им всем непременно нужно сидеть вместе.

Трамвай тронулся прежде, чем семья успела окончательно разобраться с рассадкой.

Алан ухватился за спинку сиденья.

— Капитан, — сказала Жанет, — ваш корабль отплывает.

— Я заметил.

— Тогда, может быть, вы присядете?

— Прекрасная мысль.

Зазвенел трамвайный звонок.

Соня ответила ему воображаемым звоном.

Настоящий звонок прозвенел снова.

Она ответила.

Алан посмотрел на дочь.

— Ты что, уже и с трамваем разговариваешь?

— Да.

— И что он говорит?

— Кто не испугался — я не виноват!

Они проезжали мимо маленьких магазинчиков, затенённых дверных проёмов, ярко раскрашенных домов и людей, отдыхавших в послеобеденную жару под навесами. На столиках перед ними стояли запотевшие стаканы.

На одной из остановок вошла пожилая женщина с сумкой покупок и букетом цветов.

Соня тут же вскочила.

— Садитесь сюда.

Женщина улыбнулась.

— Спасибо, солнышко.

Соня забралась к Алану на колени.

Трамвай дёрнулся.

Алан подхватил её.

— Осторожно!

— Папочка, я не упаду.

— Прекрасно. И я, надеюсь, тоже.

Женщина рассмеялась.

— Какая чудесная девочка!

— Спасибо, — сказала Жанет.

Соня обдумала комплимент.

Затем наклонилась к женщине.

— А вы знаете, что здесь ослам принадлежат дороги?

Женщина удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

— Да. Им надо платить морковкой.

— Вот как.

— А пеликанам принадлежит гавань.

— Неужели?

— Мне папа сказал.

Женщина посмотрела на Алана.

Алан посмотрел в окно.

Жанет мило улыбнулась.

— Он преподаёт ей экономику.

Лодка с прозрачным дном оказалась меньше, чем Соня ожидала.

Она представляла себе огромный прозрачный корабль, вокруг которого плавали бы рыбы, словно птицы вокруг самолёта.

Вместо этого перед ней была самая обыкновенная лодка с сиденьями, навесом и несколькими большими смотровыми окнами в полу.

Соня заглянула в одно из них.

Внизу виднелась только тёмная вода.

— Может, его забыли включить?

Заработал мотор, и лодка отошла от причала.

Солнечные блики дрожали на воде. Поначалу под ними не было ничего, кроме переливающейся сине-зелёной темноты.

И вдруг под их ногами открылся целый мир.

Среди камней и кораллов плавали рыбки — серебристые, жёлтые, полосатые, словно маленькие флажки. Другие были такими ярко-синими, что Соне показалось, будто кто-то раскрасил их фломастерами.

Целая стайка проплыла под стеклом, дружно повернула и сверкнула, словно горсть монет, подброшенных на солнце.

Соня прижала ладошки к краю смотрового окна.

— Папочка! Смотри!

— Вижу.

— Нет, смотри!

— Смотрю.

Рыбки проплывали сквозь солнечные лучи и снова скрывались в тени. По песку скользили причудливые силуэты.

— Вон жёлтенькая!

— Да.

— А вон синенькая!

— Да.

— А вон... Ой!

Из-под камня выплыла большая рыба, оглядела лодку одним круглым глазом и снова исчезла.

— Ты видел её лицо?

— Видел.

— Она на меня посмотрела!

— Наверное, удивилась, кто это на неё смотрит.

Лодка замедлила ход над песчаным участком дна.

Там, разбросанные по песку, лежали несколько морских звёзд.

Соня принялась их считать.

Одна.

Две.

Три.

Четыре.

Потом начала сначала, потому что одна из звёзд, кажется, пошевелилась.

— Папочка, они живые?

— Да.

— А они спят?

— Наверное.

— А сны им снятся?

Алан замялся.

— Не знаю.

— А что может сниться морской звезде?

Жанет наклонилась вперёд.

— Может быть, небо.

Соня подняла голову и посмотрела на ясное послеобеденное небо. Маленькие белые облака плыли к горизонту.

Потом она снова посмотрела вниз.

— Почему?

— Потому что на небе тоже есть звёзды.

Соня очень серьёзно обдумала это.

— Тогда звёздам на небе снится океан.

Алан повернулся к Жанет.

Она улыбнулась.

Никто из них ничего не сказал.

Морские звёзды оставались на своих местах, словно совершенно не торопились закончить то, чем были заняты.

К вечеру Соня окончательно утвердилась во мнении, что животных на острове больше, чем людей.

Она видела коз, ослов, чаек, пеликанов, рыб, морских звёзд, ящериц и одного краба, который пересёк тропинку боком с видом человека, старающегося избежать неприятного знакомства.

Ещё она видела собаку, спавшую под припаркованным грузовиком.

Когда они проходили мимо, собака даже не открыла глаз.

— Вот кто, — заметил тогда Алан, — действительно в отпуске.

Они шли по деревянному пирсу к ресторану, построенному прямо над водой.

От основного настила отходили небольшие площадки. На каждой стояло по несколько столиков под подвесными фонарями. Издалека они напоминали крошечные островки, плавающие в темнеющем море.

Под досками тихо плескалась вода.

Соня остановилась.

— Папочка.

— Да?

— Мы будем ужинать прямо на океане?

— Похоже на то.

— А столик не уплывёт?

— Надеюсь, нет.

— А если уплывёт?

— Попросим официанта принести весло.

Жанет сжала руку Алана.

— Пожалуйста, не подавай ей идей.

Официант проводил их к столику у самого края.

Соня забралась на стул и заглянула в щели между досками настила.

— Под нами вода!

— Превосходное наблюдение, — сказал Алан.

— А рыбы там есть?

— Наверное.

— А они нас слышат?

— Возможно.

— Тогда не надо говорить, что мы собираемся есть рыбу.

Алан посмотрел в меню.

— Это может оказаться непросто.

Жанет рассмеялась.

По мере того как солнце опускалось к горизонту, один за другим загорались фонари.

За рестораном океан простирался до самого горизонта, постепенно растворявшегося в сумерках.

Небо меняло цвет с золотого на розовый, а затем на густо-фиолетовый. Казалось, этот цвет поднимался из самой воды.

Тёплый ветерок скользил над столом.

Где-то позади звякнули бокалы.

Вдали проплыла лодка, и её огни задрожали на волнах.

Алан откинулся на спинку сиденья.

Впервые за многие месяцы ему ничего не нужно было настраивать.

Никаких сроков сдачи, поджидающих на экране. Никаких клиентов, требующих внести ещё одно исправление. Никаких звуковых дорожек, которые звучали почти правильно, но всё-таки не совсем.

Работа умела поглощать время. Целые месяцы исчезали между альбомами, проектами, сведением и бесконечными переделками.

Иногда ему казалось, что жизнь происходит где-то в соседней комнате, пока он возится с частотами.

Теперь эта соседняя комната была повсюду вокруг него.

Жанет незаметно вложила свою руку в его.

Соня почти без умолку разговаривала с самого завтрака.

Теперь она молчала.

Первой это заметила Жанет.

— Спать хочется?

— Нет.

— Ну конечно.

Соня подперла подбородок ладошками и задумчиво смотрела на океан.

Потом что-то прошептала.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что я маленькая послушная девочка.

Оглавление  |   Предыдущая глава: Точно по солнечному времени  |   Следующая глава: Подарок